На передовой СВО сегодня решается судьба не только территорий, но и будущее всей России. И в этой битве, где каждый метр дается с боем, на первый план выходит симбиоз человеческого мужества и высоких технологий. Артиллерия по-прежнему остается «богом войны», однако в эпоху дронов и контрбатарейной борьбы ее эффективность на 90% зависит от точности расчетов, производимых в считанные секунды.
Фото:
Лина Корсак
Особую роль в этой битве играют добровольцы — люди, которые могли остаться дома, но по зову сердца и чувству долга пришли на линию фронта. Таким является и мой собеседник, старший вычислитель артиллерийской батареи бригады «Эспаньола» с позывным «Шубин». Шахтер, пенсионер, ветеран Донецкого ополчения 2014 года, он сегодня то звено, которое превращает разрозненные данные с беспилотников в точное попадание, уничтожающее врага и спасающее жизни штурмовиков.
«Шубин» родился в Свердловске, но давно живет в ДНР, в Макеевке. Когда в 2014 году начались события на Донбассе, он не смог остаться в стороне. Это был для него вопрос мужского долга. Как говорит он сам, шахтеры привыкли к тяжелым условиям, и когда речь зашла о защите своих домов и родного края от неонацистов, решение было принято без раздумий. После ополчения начался новый виток службы. Так, в июле 2023 года он оказался «Эспаньоле».
— Меня позвало желание быть полезным там, где это действительно необходимо. Командование, несмотря на мой возраст, дало мне такую возможность, за что я им благодарен, — признается он.
— Многие артиллеристы признаются, что в школе не любили математику. На войне она стала главным оружием. Как у вас обстояли дела с точными науками?
— Честно говоря, я могу лишь посочувствовать тем, кому математика давалась тяжело. Скорее всего, им просто не повезло с учителями. Мне повезло больше: и в школе, и дома мне прививали любовь ко всем наукам: и точным, и гуманитарным. Эти знания пригодились мне и в Советской армии, и сейчас. Без понимания баллистики, метеоусловий и геометрии в нашем деле делать нечего.
— Путь к должности старшего вычислителя был долгим? С чего начинали в «Эспаньоле»?
— Путь оказался коротким. Сначала был командиром минометного взвода. Но обстоятельства сложились так, что применение минометов стало неэффективным, и меня перевели на должность вычислителя. Переход прошел легко, потому что характер этой работы мне был знаком еще со службы в Советской армии, где я работал с приборами управления огнем. Конечно, технологии ушли далеко вперед, пришлось переучиваться, но я справился безболезненно.
— Чем работа старшего вычислителя отличается от работы наводчика? Какова ваша роль в цепочке «разведка — расчет — выстрел»?
— В современных условиях это совокупность специальностей: разведчик, корректировщик и вычислитель в одном лице. Работаем мы так: операторы беспилотников находят цель и передают нам картинку. Мы определяем координаты цели, на их основе вычисляем установочные данные для орудия. Затем передаем эти цифры на огневую позицию. Расчет наводится по этим цифрам и производит выстрел. Если снаряд не попал точно в цель, определяем место разрыва и корректируем огонь до поражения. Мы даем орудию «глаза», расчету остается лишь навести ствол и нажать спуск .
— Как изменилась технология расчетов с начала СВО? Что из старого арсенала незаменимо?
— Технологии ушли далеко вперед. Раньше мы пользовались дальномерами, буссолями, секундомерами, таблицами стрельбы и калькуляторами. Сейчас при помощи дронов и современных программных комплексов все делается быстрее и точнее. Но базовые знания остаются фундаментом. Чтобы такое — обучить нового корректировщика? Прежде вссего, он должен понимать, как производятся вычисления, иначе в стрессовой ситуации, при отказе техники, окажется беспомощным.
— Какой объем информации вы перерабатываете за одну боевую задачу? Какие данные самые критичные?
— Мы обрабатываем комплекс данных: расстояние до цели, баллистика конкретного орудия и партии снарядов, метеоусловия (температура, влажность, ветер на высоте), износ ствола. Только совокупность всех этих поправок дает точный выстрел. Время полета снаряда важно, чтобы мы могли вовремя засечь свой разрыв на поле боя и скорректировать наводку, если нужно.
— Насколько высока скорость работы артиллерии сейчас? Ведь вражеские дроны охотятся за артиллерией.
— Скорость работы выросла в разы. На обработку первоначальных данных у нас уходит не более минуты. На корректировку после пристрелки секунд 10-15. Это критично, потому что мы должны успеть «выстрелил-ушел», либо подавить цель до того, как враг начнет работать по нам.
— Дроны в современном конфликте стали одной из главных угроз. Как это повлияло на работу вычислителя?
— Появление дронов — палка о двух концах. С одной стороны, они сильно помогают. Теперь корректировщику не нужно искать самую высокую точку и рисковать жизнью, чтобы видеть цель. За нас это делают операторы «глаз» с безопасного расстояния, что минимизирует риски. Но, с другой стороны, мы сами постоянно под угрозой удара вражеских FPV-дронов, поэтому работаем из укрытий, в машинах управления или блиндажах, и постоянно контролируем небо.
— Активизировалась контрбатарейная борьба. Приходится ли применять тактику «выстрелил — ушел»?
— Подобная тактика в основном применима для самоходных установок и реактивных систем залпового огня (РСЗО). Для нас, работающих на буксируемых орудиях (а у нас есть и «Гиацинты», и М-46, и Д-30 ), главное спасение в хорошей маскировке, быстрой стрельбе и четкой работе постов воздушного наблюдения. Главное — не дать противнику засечь себя до того, как мы выполним задачу.
— Самое тяжелое — моральная нагрузка. Мне как-то артиллеристы признавались, что тяжелее всего, когда не можешь поддержать пехоту или видишь последствия недостаточно точного удара. Это чувство вам знакомо?
— Каждая стрельба — это переживание. И безусловно, самое страшное попасть по своим. Как говорится: «Чем больше пота у арты, тем меньше крови у штурмов».
— Современный бой это больше «война машин» или «война умов»? Где сейчас решается исход дуэли: в точности ваших расчетов или в качестве техники?
— Любая война — это война технологий. Сейчас побеждает тот, кто быстрее и точнее. Для нас важно и качество орудий, и, прежде всего, точность расчетов. Ошибка в цифре на 10 метров может отправить снаряд в пустоту, а в ответ мы получим артиллерийский налет или дроны.
— Расскажите о быте. В каких условиях приходится работать вычислителю?
— Быт у нас спартанский. Живем в землянках и блиндажах. Главная трудность в полевых условиях — это когда центр управления не доступен и приходится переходить на ручную систему вычислений, по старинке, с таблицами и карандашом. Это сложно и медленнее, но навык никуда не девается.
— Завершая интервью: о чем вы мечтаете, когда есть свободная минута?
— Конечно, о победе. Мечтаю о том, чтобы после завершения СВО жить спокойной, мирной жизнью, чтобы больше не было нужды брать в руки оружие. Но пока враг на нашей земле, наш долг стоять до конца.
