Пока британская монархия продолжает расплачиваться за скандал вокруг бывшего принца Эндрю и его связь с педофилом Эпштейном, в Норвегии развивается своя громкая история, которая еще несколько лет назад показалась бы невероятной.
Фото: Vuk Valcic/Keystone Press Agency/Global Look Press
Мариус Борг Хёйби — пасынок наследника престола Хокона — сидит под домашним арестом с электронным браслетом после решения суда, принятого на фоне тяжелой болезни его матери нынешней кронпринцессы Метте-Марит. До этого он уже был осужден по ряду тяжких сексуальных обвинений, и приговорен к четырем годам лишения свободы; часть решений еще обжалуется.
На первый взгляд, ситуация напоминает историю британского принца Эндрю. Опять королевская семья и уголовные обвинения, разрушившие ее репутацию. И снова общество задается вопросом: действительно ли закон одинаков для всех, в том числе для сильных мира сего?
Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что эти два дела говорят не столько о монархии, сколько о том, как меняется сама европейская юриспруденция по отношению к элите.
Кто такой «королевский пасынок»
Мариус Борг Хёйби родился в 1997 году еще до знакомства своей матери, Метте-Марит Тьессем Хёйби, с наследным принцем Норвегии Хоконом. Его папаша — Мортен Борг не аристократ. Мало того — человек с криминальным прошлым.
Сама нынешняя кронпринцесса Метте-Марит выросла в обычной семье на юге Норвегии, работала официанткой, некоторое время училась в университете, да так его и не закончила, в молодости вела бурную клубную жизнь, тусовалась на вечеринках, завязывала отношения с мужчинами, сына Мариуса родила вне брака. На момент знакомства с наследником престола являлась матерью-одиночкой — обстоятельство, которое для будущей супруги наследника престола на тот момент казалось немыслимым.
С будущим мужем, кронпринцем Хоконом, девушка познакомилась в 1999 году на музыкальном фестивале. Их роман развивался стремительно. Уже в декабре 2000 года пара объявила о помолвке, а в августе 2001-го состоялась свадьба в кафедральном соборе Осло.
Значительная часть норвежского общества была категорически против этого неравного брака. Норвежской Золушке припоминали и незнатное происхождение, и разгульную юность… Накануне свадьбы невесте пришлось даже выступить с публичным обращением, попросив у нации прощения за все совершенные ошибки.
После свадьбы четырехлетний Мариус переехал жить в королевскую семью, однако титула не получил и никогда не входил в состав Королевского дома Норвегии.
Хотя фактически он вырос вместе со сводными братом и сестрой — принцессой Ингрид Александрой, которая однажды станет королевой Норвегии, и принцем Сверре Магнусом. Мальчика воспитывали во дворце, он присутствовал на семейных мероприятиях, но официальных государственных обязанностей не исполнял, но был у всех на виду.
Однако, видимо, яблоко от яблони недалеко укатилось… И вырос он похожим больше на своего родного отца, а не на отчима, который его воспитал, и не на свободных брата с сестрой.
По состоянию на сегодняшний день обвинения против Мариуса Борга Хёйби — одни из самых масштабных, которые когда-либо предъявлялись человеку, тесно связанному с европейской королевской семьей: два эпизода изнасилования, домашнее насилие в отношении бывших партнерш, угрозы, нарушение судебных предписаний на приближение и контакты к жертвам, наркотические преступления, ну и по мелочи: нарушения ПДД — короче, полный спектр…
Тем не менее, нынешнее уголовное дело имеет особый юридический оттенок. Формально судят не представителя монархии, а обычного гражданина. Однако общественное внимание к процессу огромно именно потому, что речь идет о человеке, который вырос в королевской семье и многие годы воспринимался норвежцами как ее часть.
Это своеобразная «серая зона» между частной жизнью и государственным институтом. Именно поэтому любое судебное решение в его отношении неизбежно воспринимается как проверка не только самого обвиняемого, но и всей репутации норвежской монархии.
Репутация против уголовного права
Напомним, что тот же принц Эндрю Виндзор никогда не был осужден. Иск, поданный против него в США Вирджинией Джуффре, завершился мировым соглашением без признания вины. Но юридическое отсутствие приговора не спасло его политически.
Он лишился военных званий, почетных должностей, права официально представлять королевскую семью. По сути, монархия сама исключила одного из своих членов из публичной жизни. Получилось необычное разделение. Суд не признал человека преступником.
Но институт британской монархии фактически вынес ему свой собственный суровый приговор.
Норвежская модель правосудия
С Мариусом Боргом Хёйби произошло ровным счетом обратное.
Норвежский королевский двор с самого начала подчеркивал: что пасынок наследника не является членом Королевского дома, не имеет титула и не обладает никакими особыми правами. Поэтому его дело рассматривается так же, как дело любого другого гражданина.
Даже вопрос о домашнем аресте решался судом исходя из процессуальных оснований, а не из положения семьи обвиняемого. Прокуроры возражали против смягчения режима, суд отдельно оценивал риск повторных правонарушений и гуманитарные обстоятельства, связанные с состоянием здоровья матери, которая страдает тяжелой формой легочного фиброза. Хотя многие норвежцы против того, чтобы оставлять Мариуса на свободе по этой причине, в конце-концов свои преступления он совершал, не обращая внимания на диагноз кронпринцессы, но другая часть считает, что это милосердие прежде всего по отношению к самой Метте-Марит, а не к ее недостойному сыну.
Законность и справедливость — не одно и то же
Можно ли считать происходящее справедливым? Юристы обычно разделяют два понятия.
Законность означает соблюдение процедуры. Справедливость — соответствие результата общественному представлению о честности.
История принца Эндрю до сих пор вызывает споры именно потому, что многие считают: формально закон был соблюден, но моральный итог оказался неудовлетворительным.
В норвежской истории возникает противоположная дилемма. Когда родственник будущего короля оказывается под следствием, а затем получает обвинительный приговор, общество, напротив, видит подтверждение того, что принцип равенства перед законом работает. Одновременно в самой Норвегии продолжаются дискуссии о том, не давало ли близкое положение к королевской семье определенных преимуществ обвиняемому на отдельных этапах расследования, хотя официального подтверждения этому нет.
Еще сто лет назад подобные истории, скорее всего, закончились бы совсем иначе. Главной задачей было бы сохранить престиж династии. Сегодня европейские монархии действуют противоположным образом. Они стараются показать обществу, что не вмешиваются в работу полиции и суда.
Парадоксально, но в XXI веке главным объектом защиты становится уже не честь короны, а доверие к государственным институтам. Королевская семья может пережить репутационный удар. Судебная система — нет.
В современном обществе наказание все чаще выходит за пределы суда. Даже если уголовного приговора нет, человек может навсегда потерять общественное положение. С принцем Эндрю именно так и произошло.
И наоборот,— наличие судебного процесса уже само по себе становится публичным наказанием независимо от будущего решения. Получается любопытный парадокс.
Когда-то монархов обвиняли в том, что закон служит власти. Сегодня европейские монархии пытаются доказать обратное — что власть подчиняется закону.
Получается не всегда одинаково убедительно.
Но именно поэтому каждое подобное дело превращается в проверку не только конкретного человека, но и всей правовой системы. В конце концов главный вопрос сегодня звучит уже не так: «Виновен ли родственник монарха?», а иначе: «Способно ли государство применять один и тот же закон к человеку с короной в семье и к любому другому гражданину?»
И именно ответ на этот вопрос становится сегодня экзаменом для европейского правосудия.
